URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:45 

15 октября. Склад супермаркета. После полуночи

Сегодня, как и обычно, мой рабочий день начался в десять вечера. Я принял смену у Джо - парня на год старше меня, кажется, избравшего для себя профессию сторожа на складе супермаркета на веки вечные. Как и всегда, пришлось громко греметь ключами, чтобы подогнать припозднившихся покупателей - вообще-то это не моя работа, но наш новый менеджер зала, Кэт, такая горячая штучка, что я просто не мог отказать ей в помощи. Ну, ей богу, не заставлять же девушку надрываться и нервничать из-за такого пустяка. Проводив Кэт до стоянки, я вернулся на склад. Требовалось сделать обычный обход, проверить все ли лежит на своих местах, поправить, если Джо или кто-то из торопливых продавцов что-то нечаянно пнул или уронил, запереть все двери, закрыть все окна, ну и прочие интересности. Я сделал все, как подобает, никуда не спешил и, знай себе, насвистывал мелодию, которой уже успела прожечь мне мозг моя сестричка. Я готов убить ее за это. Покончив со складом, я вышел на задний двор, огороженный металической сеткой, проверил закрыты ли подъездные ворота и двери небольшого амбара, служащего супермаркету, скорее, временным гаражом для грузовых машин. Возвращаться в душную сторожку совсем не хотелось, так что я сел на ступеньку ведущей к складу лестницы под большим фонарем и закурил. Если бы не легкая простуда, которую я подцепил недавно, поупражнялся бы на турнике, но все сегодня, и мое здоровье в частности, благоволило к занятиям наукой и искусствами. Рюкзак с незаконченным эссе по политологии я бросил в сторожке, но вот томик Томаса Манна лежал в кармане куртки, я вытащил его, открыл на загнутой странице и стал перечитывать не дававший мне покоя абзац.

@темы: склад, джокер, арина, софи

20:35 

Анкета

Сразу забыл выместить, но здесь она тоже пригодится, думаю.



- Джером Лавджой (Джокер, Джерри)
- 18 лет
- Человек, студент
- Учащийся, сторож на складе
- Физически силен, обладает неплохими задатками организатора и стратега

Я плохо помню своего отца, но мое отношение к нему должно быть понятно, раз я начал рассказ со слов о нем. Мать говорит, что он погиб в погоне за преступником, за вором, который прострелил ему голову. Она говорит, что это была мгновенная смерть. Лет до пятнадцати я боготворил Берни, я держал его портрет у себя под подушкой, я считал его героем и мечтал, как и он, стать полицейским, но однажды, я нашел письмо. Не важно, где я откопал это чертово письмо, мать до сих пор не знает об этом. Отправителем значился некий Бернард Лавджой. То есть, мой отец. В адресе была указана некая тюрьма в Фэзэстоне. Отец спрашивал о нас: о Джерри (его первенце), о Люке, Курте и Элизабет; писал, как любит свою крошку Вики (это мама), и о том, что все по-прежнему безнадежно. Как я уже говорил, мать так и не узнала о моем прозрении, если так можно выразиться, а я стал копать тайком от нее, в результате чего выяснил, что Берни, который действительно был полицейским, осудили на пожизненный срок за убийство двух человек.

Наверное, все это не имеет значения. Какого хрена я пишу об отце здесь, где должен рассказывать о себе? Я полный кретин, как правильно подмечает моя младшая сестренка Бэт, а близнецы Люк и Курт тоже правы, проча мне тюрьму для психов. У Королевы Виктории (так я называю маму, любя, конечно) всегда стекленеет взгляд, когда они шутят на эту тему.

Помимо того, что я идиот, я еще и студент. Не ахти какой, потому что часто пропускаю занятия, но учителя, особенно по нашему управленческо-социологическому направлению, вытягивают меня с завидным усердием, мотают удрученно своими мудрыми кочерышками и бурчат что-то про загубленные таланты. Я же стараюсь как могу - честно. Но помимо учебы мне приходится и работать, то есть подрабатывать сторожем на складе небольшого супермаркета. Зарплата, конечно, не фонтан, но на квартплату, еду и шмотки для себя и младших вполне хватает. Так как работа это ночная, не предполагающая частых контактов с людьми и активной деятельности (райончик у нас спокойный), с десяти вечера до шести утра я читаю, тренеруюсь на турнике, что стоит у нас за амбаром или, чего уж там, пишу эссэ по политологии и социологии для доктора Филча.

Еще у меня есть банда. Небольшая, человек эдак сорок. Сплошь, как и я, кретины и сумасброды. Нас объединяет музыка и политические взгляды. Этого должно быть достаточно, чтобы понять - я состою в одной из многочисленных нацистских группировок Англии, ношу клетчатую рубашку Fred Perry, подворачиваю джинсы, препочитаю Dr. Martins и ненавижу чертовых иммигрантов. Наша общая деятельность грозит привести меня в Бринсфорд, где прямо по соседству со своим отцом я могу провести несколько веселых лет, что убьют Королеву Викторию окончательно, а я не хочу доводить до убийства. И даже несмотря на все, что я наплел вам чуть выше, хочу сказать, что придерживаюсь достаточно либеральных взглядов. А быть в банде... в восемьнадцать лет... ну разьве это не круто?

@темы: анкета

16:01 

16 октября. Гараж на окраине города. Ночь

Мы уже вторые сутки ошивались в этом гараже. Я прибывал в прострации, кажется вампирша, имени которой я до сих пор не знал, гасила изредка разгорающуюся во мне ярость. Энергетическое лечение кровопийцы облегчило страдания Софи, но девчонка по-прежнему была не в лучше форме. Практически весь день вся наша компания спала. За Софи ручаться не могу, но меня вырубило хорошенько. От голода я впал в некое подобие спячки, и если не спал, то дремал. И, черт возьми, мне постоянно снилась всякая кровавая жуть, главной героиней которой была обнаженная клыкастая дева. В последний раз я проснулся благодаря именно ей, чтобы сообщить кому-то о нашем местоположении. Остаток времени я просидел у костра, сверля взглядом снявшую с себя все окровавленное рванье хищницу. Испытание, прямо скажу, не из легких.
Наконец, с улицы послышался звук подъехавшей к гаражу машины. Я поднялся, с опаской глядя на железную дверь.
- Мне открыть?

@темы: хоакин, софи, джокер, гараж, арина

13:38 

...

Артур - проказник xD

@темы: игра

13:45 

Неполных десять дней почти новой жизни

Сегодня 25 октября, день. Я сижу на лекции по финансовому праву. Скукотища жуткая. Мыслями я далеко отсюда. За последние несколько дней в моей жизни произошли события, полностью перевернувшие мировоззрение простого лондонского парня. Я чуть не умер, я по уши и безответно втрескался, я лишился работы и практически решился на постыдный и неописуемо сложный для себя шаг - бросить семью. Я строил ничем не подкрепленные планы о том, как я буду помогать им издалека, звонить, писать письма, навещать их вечерами или ночью, придумывая этому разные оправдания. Я обдумывал, как буду скрывать от них клыки и преодолевать жажду крови, находясь рядом с ними. Я, также, не хотел терять связи с друзьями. В какие-то моменты я начинал понимать насколько наивны все эти рассуждения. Я чувствовал себя мальчишкой. Глупым ребенком, к слову, я чувствовал себя теперь почти всегда, особенно рядом с ней. Меня терзали сомнения и страхи, но решительность, подкрепленная пылкой и безбашенной юношеской влюбленностью побеждала разум. Иногда я вспоминал Софи. Я искал с ней встречи, тайно желая, чтобы она переубедила меня, связала и спрятала на дне какого-нибудь старого глубокого колодца, но о месте ее нахождения мне ничего не было известно. Я все еще был человеком. Арина не спешила, я был, так сказать, под ее покровительством, неприкосновенный для других вампиров. Я делился с ней своей кровь, каждый раз ощущая после укусов слабость и легкую тошноту, я начинал привыкать к этому, тем более что такая маленькая пытка являлась для мня незначительной платой за возможность находиться рядом с этой женщиной. Я был ослеплен ею.
Покинуть особняк Арины и ее мужа мне удалось на следующий день. В полдень, когда вампиры уже спали, я позвонил матери, объяснил ей (соврав, конечно же) причины своего двухдневного отсутствия, без проблем выбравшись на улицу, я сел в свой джип и отправился домой. Там меня ждала бурная встреча, море слез, осуждающий взгляд матери, сестра, повисшая на ноющей от укусов и замотанной в шарф шее, братья, колотящие меня пластмассовыми полицейскими дубинками по ногам. До самого вечера я был уверен в том, что никогда больше их не брошу, что не вернусь к вампирам, ведь ни на какой черт эта ночная скованная вечной жаждой крови жизнь мне не сдалась, но в полночь, когда я лег в кровать, я понял, что мне не хватает чего-то очень важного, что в животе и в груди образовался огромный пустой пузырь, а руки так и зудят от невозможности прикоснуться к ней, хотя бы к ее руке, хотя бы увидеть ее. Не долго думая, я вскочил с кровати и, пообещав матери, что вернусь утром, бросился к джипу. Остановить меня было ей не по силам. Так я снова вернулся к Арине, а она, кажется, нисколько в таком развитии событий не сомневалась.
Я стал вести двойную жизнь. Днем был дома или в институте, искал работу, отчитался в полиции за исчезновение (наплел им там историй про старые счеты с антифа), получил увольнительные в супермаркете, пару раз встречался с друзьями, бродил по городу, заглядывая в разные злачные места в надежде повстречать там охотницу, а вечером возвращался в особняк, правда несколько раз мне приходилось разворачиваться и ехать ночевать домой, так как особняк был заперт и пуст. Матери я признался, что живу с девушкой. Не уточнял с какой именно, чтобы не волновалась, но она с недоверием относилась к этой неизвестной моей пассии и, как мне кажется, считала ее наркоманкой, которая до добра меня не доведет. О, как она была права, моя Королева Виктория!
Сегодня после окончания занятий я планирую заехать домой, после чего в планах отправиться в особняк, где чета Дегрель устраивает выставку фотографий Элис.
Я очень кратко и скомкано изложил здесь события прошедших дней, потому что в голове у меня сейчас полная каша, а профессор Тенниерс вечно дергает своми вопросами. Кажется, он решил крепко за меня взяться. Вот подстава...


@темы: дневник

13:06 

Нарциссизм, мать его...


21:33 

31 октября. Хаутон-стрит, галерея и Лондонский Университет

Прошло пять дней с тех пор, как я получил некое "задание" от Арины. Подробностей нам обговорить не удалось, так уж все закрутилось, но после встречи в особняке с Софи мне захотелось действовать, и как можно быстрее. Передо мной стояли две цели: устроить беспорядки в собственном университете и посетить выставку в галерее, которая, как выяснилось из газеты, аккуратно подброшенной мне хозяйкой моего сердца, состояла под патронажем Реймонда Клеменса. Этот премногоуважаемый муж присутствовал на аукционе в особняке четы Дегрель и был вампиром, так что сопоставив эти и некоторые другие факты, я пришел к выводу, что именно он и был тем врагом, о котором говорила мне миледи. К слову, я обладал крайне скудной информацией, из-за чего, приступая к делу, чувствовал себя абсолютно голым и незащищенным. Однако у меня было одно маленькое преимущество - обо мне мало кто знал.
Университет, в котором я состоял студентом и где мне предстояло учинить бунт, находился на улице примыкающей к той, где располагалась вышеозначенная художественная галерея. Я был полным профаном во внутренней политике и делении городов вампирами, будучи уверенным, что лишь мы - дети улиц - и являемся единственными их правообладателями, но кое-о-чем мне, все же, удалось разузнать, правда до конечных результатов как всегда пришлось допирать самостоятельно. В итоге я снова уткнулся в имя Клеменса, решив, что он либо контролирует этот район Лондона, либо как-то связан с его истинными владельцами. Думать об этом мне было крайне неприятно, так что РК медленно, но верно из врага Арины превращался и в моего врага, в подтверждение чему был дважды обведен красной ручкой в карманном блокноте.
От идеи посеять хаос во владениях противника разило средневековьем, что в очередной раз натолкнуло меня на мысли о возрасте моей возлюбленной, но такие методы на фоне тех, что использовали современные государственные деятели показались мне чуть менее скучными и, по крайней мере, свежими, так что я не стал вступать с Ариной в спор на тему "А нужно ли тебе это, детка?"
Устроить беспорядки в учебном заведении было, пожалуй, проще, чем в круглосуточно охраняемой галерее, но на это требовалось время. Для начала нужно было внедрить в головы студентов некоторые крамольные мысли, не только заставившие бы их задуматься о нелегкой судьбе молодежи, но и объединить, сплотить, заставить дышать в унисон. Такое занятие - неплохая практика для будущего выпускника факультета Политологии, а ныне лишь зеленого первокурсника. Зеленого - вот, что меня больше всего пугало, я отнюдь не был уверен в успехе всех этих начинаний. Впрочем, пообщавшись то там, то здесь с разными ребятами, не только из своей среды, но и из среды ботанов и даже (я не боялся испачкаться) с представителями национальных меньшинств, обучающихся на моем и других факультетах, я выяснил, что всех их возмущают несколько одних и тех же вопросов: задержка выплаты стипендий, год как закрытый на ремонт стадион, старые ящички для вещей, отмена факультативов и пришедшее им на смену увеличение количества обязательных предметов. Пожалуй, что-то из этого не оставило бы спокойным и меня, если бы моя голова не была забита другими проблемами. Два дня мне потребовалось для того, чтобы выяснить все это. В конце второго же дня я договорился со знакомой, работающей в типографии, размножить "для общего дела" экземпляр листовки, призывающей всех несогласных собраться у главного здания университета 31 октября. В течении третьего дня листовки были аккуратно распространены по университету, а также была пущена информация в интернет на форумы отдельных факультетов, так что утром означенного дня университетский звонок не оповестил как подобается о начале пар, а вся территория перед главным входом была забита молодежью с плакатами и зеваками. Роль парламентера исполнял мой старый друг, страшный любитель подобных акций, не являющийся студентом данного учебного заведения, о чем сложно было догадаться ввиду натянутого на его лицо черного шерстяного чулка с прорезями для глаз и рта. Вскоре на место событий явилось и телевидение - для оперативности пришлось предупредить их, воспользовавшись телефонным автоматом.
К походу в галерею я заранее не готовился, так как было ясно, что моих сил и связей не достаточно для того, чтобы лишить бдительности охрану подобного заведения. Оставалось надеяться на удачу и, конечно, на то, что прямо напротив развернулось красочное и куда более интересное, чем будничный музей, зрелище студенческой забастовки. В качестве посетителя я вошел в галерею минут за пять до начала акции протеста, накинув на голову капюшон, но купить билет не успел, так как билетерша и оба охранника были привлечены мощным залпом, раздавшимся с улицы. Залп этот был выпущен кем-то из моих ребят в толпе, возвещая о начале восстания. Этим я и воспользовался, чтобы проникнуть вглубь одного из залов незамеченным. На мою удачу несколько смотрителей, занимавших ближние ко входу залы, были также увлечены творившимся у здания университета, расположенного практически напротив, а посетителей в будний день и в такую рань в галерее еще не было, так что добравшись до одного небольшого зала и поняв, что я в нем совершенно один, я стал изучать, собственно, те произведения современного искусства, которые мне, по предположению Арины, должны были не понравиться и даже глубоко меня ранить. Минимализм в изобразительном искусстве меня никогда не трогал, так что и сейчас, стоя в окружении десятка белых полотен со всполохами ярких красок ввиде брызг, точек или геометрических фигур, я не испытывал ничего кроме страстного желания поскорее завершить это нечистое дельце и свалить, желательно незамеченным. Снимать картины, рвать и топтать их я не собирался - сигнализация, да и долгое это дело, а вот добавить в них немного собственного творчества можно было без проблем. Затянув капюшон так, чтобы лица не было видно, я вытащил из куртки балончик с красной краской и приступил к "мести за возлюбленную". Большой опыт в этих делах позволил мне справиться с задачей быстро настолько, что даже вызванное мной к стенам университета телевидение еще не успело подъехать. Не только картины, но и все стены зала были расписаны прямыми и зигзагообразными красными линиями и надписями националистического характера (авторами работ здесь были, судя по именам, в основном иностранцы, так что мои обширные познания в области лозунгов и стишков, оскорбляющих дружественные нам и не очень нации, пришлись впору). На паркетном полу я начертал слова "УБЕРИ РУКИ" и "ПРОЧЬ ИЗ ГОРОДА", для убедительности добавил свастику, а сбоку у окна пририсовал маленькое сердечко и букву "А", вряд ли кому-то кроме меня напоминавшую не об анархизме и приводившую всю нацистскую писанину в полную сумятицу, как запятая в конце вполне законченного и внятного предложения.
Засунув почти уже пустой балончик в куртку, я помчался прочь, следуя по указателям к туалету на втором этаже, а оттуда выпрыгнул на улицу из открытого уборщицей окна. Весь музейный персонал, телевидение, прохожие и вообще все в данный момент, как и 15 минут назад, были полностью увлечены бунтом, я же тем временем пробирался по переулкам все дальше от центра и от места преступления.

@темы: игра

13:46 

Ребят, у меня сессия и куча работы, так что пока меня здесь нет. Буду, скорее всего, только после новгодних каникул.

:moroz1::moroz1::moroz1:Всех с наступающим!:moroz1::moroz1::moroz1:
:sng:

Игровой дневник Джерри

главная